Нагорный Карабах: «Послевенский синдром»

Венская встреча главы Азербайджана Ильхама Алиева и лидера Армении Сержа Саргсяна при посредничестве Минской группы ОБСЕ (МГ ОБСЕ) и прямом участии глав внешнеполитических ведомств США, России и Франции должна была не только возобновить переговорный процесс, но и внести в него определенные изменения. Это напрямую следует из принятых в Вене обязательств Баку и Еревана по выполнению соглашения о прекращении огня 1994−1995 годов. При этом стороны официально заверили, что готовы работать над созданием механизмов по расследованию инцидентов на линии соприкосновения, что в данном случае и после так называемой четырехдневной войны в начале апреля является первым и главным условием, определяющим дальнейший ход событий.

Сопредседателям МГ ОБСЕ поручено работать над этим поручением. Впервые с 1995 года принято предложение личного представителя действующего председателя ОБСЕ посла Анджея Каспшика об усилении через расширение своего присутствия в зоне конфликта возможностей миссии по мониторингу нарушений режима прекращения огня. Последовательность дальнейших шагов МГ ОБСЕ в описании экс-посла США в Азербайджане и бывшего помощника госсекретаря по Южному Кавказу Мэтью Брайзы выглядит следующим образом: закрепление режима прекращения огня через какое-то «техническое соглашение», и после этого переход к активизации дискуссии о всеобъемлющем урегулировании, которое будет базироваться на «Мадридских принципах», так как конфликтующие стороны от них не отказываются. Более того, по словам российского сопредседателя МГ ОБСЕ Игоря Попова, на определенном этапе переговоров, «к примеру, после достижения рамочной договоренности», к ним будет подключен и Степанакерт.

То, что предложенная интерпретация хода событий не является результатом предположений, свидетельствуют и официальные заявления. Так, глава представительства Евросоюза в Баку Малена Мард заявила, что «поддерживает решение о проведении различных мероприятий, расследовании инцидентов, планировании «дорожной карты» для всесторонних мирных переговоров, а также планировании второй встречи в ближайшее время». Лидер Армении Серж Саргсян после переговоров в Вене высказал пожелание, чтобы механизмы мониторинга были внедрены до новой встречи между президентами, намеченной на конец июня. Это важный нюанс, который подтверждает факт достигнутого соглашения о создании механизма мониторинга на линии соприкосновения конфликтующих сторон.

Премьер-министр России Дмитрий Медведев, который провел переговоры в Ереване с Саргсяном, констатировал, что «в Москве приветствуют состоявшуюся встречу лидеров Армении и Азербайджана и предпринимаемые Минской группой усилия по сохранению диалога для того, чтобы не допускать подобного рода инцидентов в будущем, имея в виду соблюдение тех договоренностей, которые исторически были достигнуты в 1994—1995 годах». В свою очередь вице-президент США Джозеф Байден, который провел телефонные переговоры с президентами Азербайджана и Армении, призвал стороны не только соблюдать режим прекращения огня, но и «выполнить обещание расширить существующую миссию ОБСЕ и финализировать механизм расследований ОБСЕ».

Однако министр иностранных дел Азербайджана Эльмар Мамедъяров, находясь с официальным визитом в Германии, изменил ситуацию до неузнаваемости. Во-первых, он заявил, что «главное требование (не просто призыв, а требование) — это немедленный и безусловный отвод войск Армении с оккупированных азербайджанских земель». Во-вторых, касаясь механизмов расследования нарушения режима прекращения огня, министр отметил следующее: «Если мы подпишем мирный договор, если мы подпишем соглашение о сроках вывода армянских войск с оккупированных территорий, тогда мы сможем выработать механизм расследования». То есть он полностью извратил суть достигнутых в Вене договоренностей, поставив, как всегда, телегу впереди лошади.

В чем же причины подобной ревизии позиций, которая последовала еще до того, когда «не высохли чернила» под подписанным в Вене общим заявлением президентов Азербайджана и Армении? На наш взгляд, проблема состоит в том, что изображая события 2−5 апреля в Карабахе как «победоносную войну» (для внутреннего потребления — С.Т.), Баку оказался не в состоянии конвертировать это в политико-дипломатическое достижение. Более того, он сделал все, чтобы консолидировать позицию стран-сопредседательниц МГ ОБСЕ, которые имеют свою версию происходящего, что лишает Азербайджан шансов на какое-либо маневрирование.

Раньше Баку больше обвинял Москву, у которой якобы находятся «ключи от Карабаха», теперь же открыто дает понять, что усилия, предпринимаемые посредниками для урегулирования нагорно-карабахского конфликта, направлены на цементирование и укрепление статус-кво в регионе хотя бы потому, что Запад не настаивает на «освобождении» азербайджанских территорий. Наконец, сам факт того, что интерпретация Армении механизма мониторинга на линии соприкосновения конфликтующих сторон в Карабахе совпадает с позицией МГ ОБСЕ, еще больше высвечивает отсутствие аргументационных ресурсов Азербайджана, которые он использовал и использует в переговорном процессе.

Баку опасается того, что после внедрения механизмов расследования инцидентов на линии фронта активность международного сообщества в поисках путей урегулирования конфликта спадет. Вот почему становятся туманными перспективы намеченной на конец июня встречи президентов Азербайджана и Армении. В этой связи некоторые эксперты предполагают, что Азербайджан после того как примет в середине июня «Формулу-1», вновь попытается обострить ситуацию на карабахском фронте. Что же, ждать осталось недолго.