Минус $5,1 млрд за год, долг $14,5 млрд, 74% реэкспорта: арифметика катастрофы Армении

Если повнимательнее посмотреть на то, что правительство Пашиняна называет своими «успехами» и что сегодня обещает, возникает картина управляемого разорения и сдачи страны под успокаивающим прикрытием «красивых цифр».

Говорят, что ВВП выросло – но только за один год Армения потеряла $5,1 млрд двусторонней торговли с Россией — сумму, равную почти пятой части этого «растущего» ВВП. Обещают приток «альтернативных» инвестиций – но госдолг перевалил за $14,5 млрд, а дефицит бюджета на следующий год заложен в $1,4 млрд — и это в условиях «мирного времени». Обрабатывающая промышленность как будь то растёт – и вдруг оказывается в минусе сразу на 69% за месяц. Рынок труда живёт в двух параллельных реальностях: безработица якобы снижается, но и занятость падает. Статистика говорит о 15 претендентах на место, а министр — о 10 вакансиях на одного безработного. Расхождение — в 150 раз. Из всего этого – «минус» Арцах, «минус» Церковь, «минус» Арарат и другие символы. А если попытаться заглянуть дальше – то видно, что будет только хуже.

***

Насколько соответствуют действительности отчеты об экономических успехах, регулярно озвучиваемые правительством Армении? Имеют ли они под собой прочную базу и реальную стратегию, или же являются результатом сиюминутного везения, чужих усилий или обычных манипуляций с методикой? Есть ли шанс, что даже эти «зыбкие» цифры получится сохранить и преумножить, при условии сохранения нынешних тенденций в экономической и политической жизни страны?

В частности, насколько реальна стратегия многовекторного развития и возможна ли на практике совместимость экономических треков ЕС и ЕАЭС? Возможно ли, что под разговоры об укреплении «глобального партнерства» Армения и армянский народ лишатся партнеров вовсе, получив взамен только «хозяев»?

И самое главное: что это даст простым людям, и что окончательно отберет у них?

Настоящее недоговорок

Правительство Никола Пашиняна любит красивые слова: «рост ВВП», «снижение безработицы», «рекордно низкий уровень бедности» и тд. Но каждый из этих показателей хорош только на уровне укрупненных «абстрактных цифр». И начинает буквально «трещать по швам» на уровне конкретных фактов.

Выздоровление или последняя «ремиссия»?

По итогам 2025 года ВВП Армении составил 11,318 трлн драмов ($29,2 млрд) - продемонстрировав формальный рост на 7,2% в реальном выражении. Но эти цифры, которыми сегодня в правительстве хвастают как своей заслугой, вовсе не результат «реализации планов» или «выполнения обещаний».

В 2021 году команда Никола Пашиняна обещала «рост обрабатывающей промышленности вместо сырьевой и транзитной модели». Все произошло с точностью до наоборот. Армения с 2022 года превратилась в «перевалочную базу» для чужих товаров. В рекордном 2024 году 74% армянского экспорта приходилось на реэкспорт - в первую очередь золота российского происхождения (61,4% от всего экспорта) и электроники. В 2025 году произошел резкий «откат» этих показателей сразу более, чем на 30%, но принципиальная картина не поменялась. Источником этого «роста» или «падения» Армения в любом случае не управляет.

Промышленность в целом в структуре ВВП 2025 года обеспечила лишь 0,64% из 7,2-процентного заявленного роста, - главным образом за счет добывающих отраслей. Ну а непосредственно «обрабатывающая промышленность», которая была в центре обещаний 2021 года, сокращается уже почти в режиме «агонии». Ее то ненадолго бросает в жар (и это становится поводом для победных реляций правительства), то погружает в предсмертный холод (и это сопровождается гробовым молчанием). Посмотрите, как пляшут цифры статистики: спад на 10,2% за январь-сентябрь 2025 года, с последующей быстрой коррекцией до 1,9% за январь-ноябрь. И - январский обвал 2026 года, сразу на 69,3% к декабрю-2025.

Такая высокая волатильность и по источникам роста или снижения ВВП, и по отдельным ключевым секторам, никак не позволяет назвать экономику Армении «здоровой», «устойчивой» и «управляемой», даже если на каких-то отрезках она показывает ситуативный «плюс».

Безработица: нет людей – нет проблемы

Борьба с безработицей – еще одно «стратегическое направление» для правительства Пашиняна. Официальная статистика регулярно фиксирует ее последовательное снижение: с 15,5% в I квартале 2024 года до 14% в I квартале 2025 года, а к III кварталу 2025 года - до 11,8%.

Но и здесь не обходится без «аномалий».

К примеру, численность всего занятого населения Армении в том же III квартале 2025 года составила 1,210 млн человек, - что на 0,1% меньше, чем годом ранее. Общий уровень занятости упал с 52,2% до 52,1%. Т.е. почти половина населения Армении в возрасте 15+ лет не работает, и таких людей становится все больше, - вовсе не меньше. Но уровень безработицы в тот же период тоже постоянно уменьшается, а вовсе не растет.  

Уменьшение числа реально работающих в экономике одновременно со снижением «процентных» показателей безработицы – крайне тревожный симптом. Куда исчезают люди? Либо они постепенно стареют и умирают, не оставив замены. Либо сознательно становятся иждивенцами, отчаявшись найти себе применение. Либо же, что наиболее вероятно, они уезжают искать работу за пределами Армении, выбывая из «расчетной базы». И своим отъездом улучшают официальную статистику безработицы.

Еще одна «нестыковка»: по данным Статкомитета и Единой социальной службы, в конце 2025 года на весь рынок труда было зарегистрировано всего около 3 500 вакансий при почти 55 000 официально ищущих работу, - т.е. около 15 претендентов на одно место. А министр труда Арсен Торосян примерно в то же время говорит про 300 тысяч вакантных рабочих мест и порядка 30 тыс. официальных безработных, - т.е. 10 рабочих мест на одного соискателя.

Такой поразительный разрыв в цифрах немедленно наводит на мысли о методологических манипуляциях. Например – о расчетах, ведущихся не от реальной базы рабочих мест, а с учетом «бумажных» вакансий. Вот и в будущем команда Никола Пашиняна обещает ежегодный прирост занятости на 25 тысяч мест, не указывая ни отрасль-драйвер, ни источник инвестиций, ни в конце концов хотя бы количество людей, которые готовы будут на этих местах работать на предложенных условиях.

Бедность: манипуляции вместо прогресса

В ноябре 2025 года министр труда Арсен Торосян заявил, что в 2024 году уровень бедности в Армении снизился сразу на 2 процентных пункта - с 23,7% до 21,7% - и назвал этот показатель «рекордно низким». Однако, Статистический комитет в своем докладе прямо указал, что при расчетах за 2024 год была изменена методология, поэтому новые данные «несопоставимы с уже опубликованными данными предыдущих лет», и «мы не можем сказать, повысился или понизился уровень бедности по сравнению с прошедшими годами».

Фактически, министр сопоставил несопоставимые показатели и на этой основе объявил об «историческом рекорде» бедности. Рекорд не засчитан.

Возможно, именно по этой причине официальный отчет по уровню бедности в 2025 году до сих пор не опубликован. Но власти и сами публично признают, что ситуация принципиально не улучшилась: Никол Пашинян в октябре 2025 года говорит, что «бедность остается на уровне примерно 23% и за последние годы существенно не снизилась».

Это попытка зафиксировать «ничью» по формальным показателям там, где фактически имеет смысл говорить о поражении. Потому что реальная бедность лишь усугубляется. Показатели продовольственной инфляции делают положение малообеспеченных семей еще острее. В первом полугодии 2025 года цены на продукты питания выросли на 6,2%: картофель подорожал на 67,3%, овощи - на 25%, сливочное масло - на 14%. Почти 43% расходов домохозяйств приходится на продовольствие - то есть инфляция прямо сокращает реальный уровень потребления бедных семей. Стоимость минимальной потребительской корзины (81 680 драмов) превышает минимальную заработную плату.

Будущее потерь

Все вышеперечисленное – «точки отсчета», та реальность, в которой мы находимся. Именно на этой «реальности» строятся сегодня обещания «светлого будущего». Которое, при ближайшем рассмотрении, как минимум в области экономики сулит стране уже не просто «недоработки» и «манипуляции», а полноценные катастрофы и порабощение.

ЕС и ЕАЭС: Цена «несовместимости»

Правительство Никола Пашиняна декларирует совмещение курса на сближение с ЕС и членства в ЕАЭС, хотя в Москве уже прямо было сказано, что это невозможно, и что рано или поздно придется выбирать. Никол Пашинян исходит из того, что ЕАЭС будет покорно ждать, пока Армения «созреет» для такого выбора.

Но декларации о «совмещении» уже сегодня расходятся с реальными действиями. Правительство Никола Пашиняна последовательно и демонстративно атакует бизнес с российским капиталом, пересматривает стратегические концессии, отказывает России в праве быть партнером в новых проектах. В ЕАЭС фиксируют эти шаги и наверняка готовятся к симметричным мерам.

Неизбежная «цена несовместимости» для Армении - десятки миллиардов долларов. На страны ЕАЭС приходится порядка 42–43% внешнеторгового оборота страны, из которых 30–35% в разные годы - непосредственно на Россию.

Общий внешнеторговый оборот Армении в 2025 году, когда впервые обозначились перечисленные выше «тенденции» - составил $21,4 млрд - и он уже на 29% меньше показателя 2024 года. Товарооборот Армении с ЕАЭС в 2025 году сократился на 36,9%. А взаимная торговля России и Армении за год и вовсе рухнула с 11,5 до примерно 6,4 миллиарда долларов. То есть из двустороннего оборота исчезло 5,1 миллиарда - почти пятая часть всего армянского ВВП.

Россия продает газ Армении по $177,5 за тысячу кубометров - в то время как европейская цена превышает $600. Разница более чем в три раза; при годовом потреблении Армении около 2,4 млрд кубометров это означает скрытую субсидию в размере свыше $1 млрд ежегодно только по газу.

Россия обеспечивает до 95% потребностей Армении в ряде видов сельскохозяйственной продукции. Экспорт армянских овощей и фруктов в Россию за первые семь месяцев 2025 года вырос на 48,5%. Армянский сельхозэкспорт ориентирован именно на российский рынок: логистически близкий, принимающий армянскую продукцию без нетарифных барьеров.

Выход из ЕАЭС - или ситуация де-факто выхода при формальном членстве - грозит Армении потерей порядка 40% внешнеторгового оборота и около 30% ВВП. Для России выход Армении из ЕАЭС - десятые доли процента от ВВП. Асимметрия потерь полностью исключает трактовку этого курса как «переговорной позиции». А то, что «совмещать не получится», было прямо продекларировано в Москве, и игнорирование этого факта в предвыборных обещаниях является частным случаем циничного политического лукавства.

Безвизовое несчастье

Правительство Никола Пашиняна исходит из того, что простой человек редко задумывается о «геополитических» и «макроэкономических» аспектах того или иного союза. При прочих равных, ему всегда будут ближе собственные интересы. Для этих целей продвигается идея открытых границ, «безвизовых режимов» и свободы выбора: жить и работать в Армении, России, или где-то еще. Но даже этот выбор оказывается иллюзорным и тупиковым.

Денежные переводы из России в Армению составили в 2025 году $3,88 млрд. Россия с большим отрывом лидирует как источник переводов: доля этой страны в 2024 году составляла 65,5% всех поступлений физическим лицам из-за рубежа. Для сотен тысяч армянских семей это реальный источник доходов, а не строка в «макроэкономической» статистике.

Россия также занимает первое место по туристическому потоку: в 2025 году нашу страну посетил 921 704 гражданин России - 41% от общего числа туристов (2,26 млн человек). На втором месте - Грузия с 13%, на третьем - Иран с 8%. А российские релоканты с 2022 года стали структурным фактором роста армянской экономики - именно их присутствие в значительной мере объясняет рост ВВП на 12–16% в 2022–2023 годах.

Все эти преимущества могут «схлопнуться», если на каком-то этапе правительству удастся продавить курс на ЕС в качестве приоритета. Это, кстати, вовремя осознали в соседней Грузии, где такой процесс приостановлен.

Ведь «безвизовый режим с ЕС» регулирует лишь право на въезд и краткосрочное пребывание, но не трудовые права. Гражданин Армении с «безвизом» не вправе будет легально работать. Труд без разрешения окажется незаконным и бесправным. К тому же, ЕС в 2024–2025 годах находится в состоянии экономической стагнации: темпы роста ниже, чем у самой Армении.

А Россия последовательно ужесточает миграционную политику в отношении граждан государств, не входящих в ЕАЭС. Для армянских трудовых мигрантов это будет означать: квоты, патенты, «нерезидентные» налоги, ограничения на перевод средств, дополнительные сборы. А в случае нелегальной занятости – все та же депортация.

Т.е. процессы, проводимые сейчас под лозунгом «новых возможностей», «новых свобод» и «новых прав», фактически наоборот усложнят положение граждан Армении на глобальных рынках труда – и на российском, и на европейском, да в общем-то и на любом другом.

Долговая петля вместо «инвестиций»

Правительством декларируется развитие экономического взаимодействия с ЕС и США, создание благоприятного инвестиционного климата, привлечение иностранных инвестиций, которые, по его объяснениям, смогут «уравновесить» и «компенсировать» потери от ослабления партнерства по другим направлениям. Но пока на «альтернативных» треках удается наращивать лишь долги.

Совокупный государственный долг Армении на 31 декабря 2025 года составил $14,531 млрд против $12,842 млрд годом ранее. Прирост за год - $1,69 млрд, или 13,1%. Соотношение долга к ВВП по итогам 2025 года - 47,3%. В среднесрочной перспективе правительство само прогнозирует рост этого показателя до 54% ВВП к 2027–2028 годам.

В марте 2025 года Армения разместила пятый выпуск евробондов на $750 млн с доходностью 7,1% и сроком погашения 10 лет. Значительная часть этих средств пошла на погашение предыдущего транша евробондов 2015 года - то есть страна занимает, чтобы вернуть долги.

Дефицит государственного бюджета Армении в 2025 году зафиксирован в размере 5,5% ВВП. Запланированный дефицит 2026 года - 536 млрд драмов (~$1,4 млрд). Процентные выплаты по долгу составляют более 11% всех бюджетных расходов.

Европейское финансирование пока приходит в двух формах: «помощь» (гранты с политическими условиями) или кредиты. Американское финансирование - это проекты, в которых американский поставщик услуг, технологий и управления получает основную выгоду, а Армении достается меньшая часть. Азербайджанский и турецкий капитал, про важность «разблокировки» которого тоже сейчас аккуратно сообщается - это инструмент покупки влияния и контроля над активами.

Ни один из этих источников не замещает долгосрочные структурные преимущества, которые дает членство в ЕАЭС: льготные цены на энергоносители, беспошлинный доступ на огромные рынки, преференциальный режим для трудовых мигрантов и взаимного бизнеса, включая мелких частных инвесторов.

Железнодорожная зависимость

Ведя разговор о декларируемой «многовекторности» и «возможности выбирать», невозможно не затронуть конкретные примеры того, как правительство Пашиняна своими действиями прямо опровергает свои же собственные слова.

Самая громкая из такого рода тем – это продвигаемая досрочная смена оператора железнодорожной ЮКЖД с российской РЖД на «кого-то еще». Формальный повод – «потеря конкурентных преимуществ» и «интеграция в международные логистические маршруты». Все это звучит так, словно альтернативы армянским рельсам для региона попросту нет.

Но в августе 2025 года Турция и Азербайджан приняли решение о строительстве новой железнодорожной линии Карс - Игдыр - Аралык - Дилуджу, проходящей по территории Турции в Нахиджеван. Транзит по Армении интересует Турцию и Азербайджан только с точки зрения политики. Значительная часть этого интереса имеет для них не экономическое, а военное и геополитическое значение. Армянские товары и грузы им интересны в последнюю очередь.

Они могли бы быть интересны России. Именно поэтому обсуждается альтернативная железнодорожная ветка в Армению через Абхазию и Грузию, которая могла бы стать альтернативой перегруженному Ларсу. Но нынешняя суета вокруг концессии не просто может поставить крест на этих планах.

При самом негативном сценарии развития события, Россия целиком, как ключевой для Армении рынок и направление логистики, окажется заблокированной. Никакая «интеграция в международные маршруты» не компенсирует эту катастрофическую потерю. К тому же Армения, в статусе младшего партнера, даже на бумаге не сможет контролировать новые транспортные коридоры и управлять ими. При любом, даже самом незначительном изменении политической конъюнктуры, армянский участок окажется в полной изоляции.

Это критическая зависимость без альтернатив и «планов Б».

Энергия большой беды

Вот еще два показательных примера совершенно не обязательного нахождения «раздражителей» в отношениях с ЕАЭС и Россией под видом «поиска альтернатив».

Правительство Пашиняна декларирует необходимость объединения энергосистем Армении, Турции и Азербайджана, «рассинхронизации» с российской энергосетью, под предлогом выхода на «мировой рынок электроэнергии», получения дохода от продажи «излишков».

Заявленная логика «продажи излишков электроэнергии» не выдерживает проверки фактами. Даже если не вспоминать о том, что избыток генерирующих мощностей в Армении образовался в том числе вследствие деградации промышленного производства - основного потребителя электроэнергии. Достаточно просто сказать, что Турция и Азербайджан сами не являются энергодефицитными странами. Их коммерческая заинтересованность в армянском электричестве минимальна.

Зато политические и стратегические выгоды очевидны. Синхронизация с энергосистемой Армении дает Турции и Азербайджану инструменты тарифного и технического давления - вплоть до управления перетоком и создания критических перегрузок в сети. Механизм тарифного давления стандартен: временно задрать цены, добив остатки промышленного потребителя внутри Армении; а затем обвалить их, уничтожив армянскую генерацию.

При нынешней конфигурации - без российского «якоря» в энергосистеме - Армения оказывается в положении, когда ее энергетическая инфраструктура монопольно зависит от двух государств, с которыми у нее, мягко говоря, нет урегулированных отношений.

Разговоры об «избытках» энергии не мешают правительству Пашиняна заявлять о намерении развивать атомную генерацию. И на этом треке, именно сейчас, когда решается вопрос о продлении сроков эксплуатации действующей и незаменимой Армянской АЭС, находить «раздражителей» для российского «Росатома». Сообщается о подписании «соглашения» с США ориентировочной ценой в $9 млрд на строительство малого модульного реактора.

Но американцы не имеют ни одного реализованного коммерческого проекта по этой технологии. В самих США строительство ряда ММР-проектов было приостановлено или отменено как экономически непросчитанное. «Росатом», напротив, располагает подтвержденным «портфолио» - в том числе плавучим реактором «Академик Ломоносов», успешно работающим в условиях крайнего Севера. Армянская АЭС уже прошла проверку Спитакским землетрясением 1988 года, для нее выбрана строгая технологическая модель.

Риск превращения Армении в полигон для испытания опасных технологий проигнорирован. Не слишком ли высокая цена для «многовекторности»?

Цена смыслов и символов

Невозможно не констатировать, что при правительстве Пашиняна регулярно получают «экономическое» звучание темы и вопросы, которые ранее никто даже не додумывался исчислять в деньгах или категориях «прибыли». К примеру, предпринимаются попытки пересмотреть национальные символы и даже отказаться от них, как от «несвоевременных» и «невыгодных».

Приведение торговцев во храм

Для всех сегодня очевиден курс правительства Никола Пашиняна на пересмотр роли Армянской Апостольской церкви. А по факту – не превращение ее из признанного «конституционного независимого института» в одну из многих «фирм», обслуживающих «религиозные потребности населения».

В рамках новой модели регулирования, анонсированной правительством, церковь фактически теряет ключевые имущественные и финансовые привилегии, которые обеспечивали ей устойчивость. Уже принято решение о том, что ААЦ больше не сможет бесплатно получать земельные участки — то есть государство прекращает практику передачи церковных территорий, которая исторически включала около 12–15 тысяч гектаров по стране. Кроме того, любые формы отчуждения имущества теперь требуют согласования с правительством, что блокирует возможность самостоятельного распоряжения активами, включая сельхозземли, здания и объекты культурного наследия. Церковные реформы Пашиняна так же означают резкое повышение налоговой нагрузки на ААЦ. Закон о «финансовой прозрачности религиозных структур», анонсированный Пашиняном еще в 2023–2024 годах, фактически превращает ключевую духовную структуру в объект фискального контроля, приравнивая ее к привокзальной лавке с суджухом.

Проблема в том, что ослабление ААЦ не происходит в вакууме. И когда правительство заводит речь о «финансовой прозрачности религиозных структур», оно имеет ввиду вполне конкретную и единственную такую структуру – Армянскую Апостольскую Церковь, а другие от его внимания почему-то ускользают. Тем временем, в Армении растет активность нетрадиционных религиозных организаций. По данным Центра реабилитации жертв деструктивных культов, в нашей стране уже действуют 54 иностранных религиозных структуры, охватывающих своей активностью около 350 тыс. граждан, то есть уже почти 12% населения. Большинство из них зарегистрированы как "некоммерческие фонды" с штаб-квартирой в США или Европе, и без всякой отчетности перед Арменией напрямую получают многомиллионные гранты от американских миссий и евангелических альянсов. В их распоряжении - суммы, сопоставимые даже не с бюджетом ААЦ, а с годовым финансированием всего армянского Министерства культуры. Но эта их «экономика» правительству почему-то не интересна.

Официальный курс на «евроинтеграцию» и «равные права для всех религиозных организаций» открывает этим структурам еще более широкий путь к институциональному и медийному влиянию, ранее недоступному. А продолжающееся давление на ААЦ, говоря предельно цинично, «расчищает рынок» от главного конкурента.

Речь идет не просто о реформе, а о системном переформатировании идеологического пространства. Происходит капитальное перераспределение экономических и культурных позиций — национальная церковь теряет имущественные основы, автономию и свое историческое влияние на общество, а ее место занимают структуры, управляемые и финансируемые извне.

«Банкротство» Арарата, «инвентаризация» Геноцида

Еще один вопиющий пример – ситуация с национальными символами Армении, такими, как гора Арарат. Которая, помимо очевидного исторического и «идеологического» значения, является еще и полноценным узнаваемым «брендом» для национальной продукции.

С учетом экспортных объемов, охвата более 40 стран и использования «Арарата» как центрального образа в айдентике десятков популярных армянских продуктов, даже чисто рыночная ценность только одного этого символа как нематериального актива реалистично оценивается в сотни миллионов долларов, а в совокупности с «зонтичным» эффектом для всего «Made in Armenia» может измеряться в миллиардах.

Правительство, в иных случаях исповедующее «прагматичный подход», в подходе именно к Арарату почему-то предпочитает опираться именно на идеологию. Оно не считает вероятных потерь, и наоборот: готово нести дополнительные прямые расходы в сотни миллионов драмов на то, чтобы сначала стереть Арарат с пограничных штампов, а впоследствии, вероятнее всего, и вовсе убрать его с Герба Армении.

Не считаясь с потерями в ситуации с Араратом, то же самое правительство Пашиняна почему-то начинает считать каждую «копеечку», когда речь заходит о Геноциде Армян. В августе 2025 года премьер заявил, что международное признание Геноцида армян «ничего не дает Армении», а сама тема якобы превращается в «геополитическую разменную монету». Он предложил «проинвентаризировать», что именно страна получила от многочисленных актов признания.

Мы с интересом ждали результатов этой необычной «инвентаризации», но почему-то так и не дождались. Что ж, можем проделать часть работы за правительство Армении. Более чем 30 стран, официально признавших Геноцид армян (включая Россию, Францию, Германию, Италию, Нидерланды, Швейцарию, Канаду, США и др.), одновременно с этим обеспечивают свыше 70% внешнеторгового оборота нашей страны. В них же проживает многомилионная армянская диаспора, которая своими переводами дает примерно 5% армянского ВВП. Для 98% представителей диаспоры ключевыми символами национальной идентичности, упрочняющими их эмоциональную и духовную связь с Родиной, являются: ААЦ, Арарат, Геноцид.

На другой чаше «инвентаризационных весов» - некие выгоды от разблокировки коммуникаций с Турцией. Их тоже можно оценить. Даже до нынешнего «самоотречения от темы Геноцида» и без всяких связанных с ней односторонних уступок, товарооборот Армения–Турция в 2024 году превысил 336 млн долларов. Всемирный банк и Азиатский банк развития сейчас оценивают, что при открытии границы и нормализации отношений торговый оборот может выйти на 420–500 млн долларов, - т.е. вырастет всего лишь примерно на треть. А вовсе не в «10 раз», как это однажды оценивало Минэкономики.

Вывод из этих цифр прост: в современном обществе можно налаживать нормальный диалог и полноценное экономическое сотрудничество и без отказа от ключевых для всей нации символов. Тем более, что отказ от них не выглядит оправданным даже чисто экономически.

«Символическая нищета» на поколения вперед

Если внимательно присмотреться к происходящему на пространстве «экономики символов», то можно увидеть и по-настоящему страшные, потенциально необратимые процессы.

Известно нынешнее отношение правительства Армении к теме Арцаха. Фактически, даже само это слово оказывается под запретом. Это делается под предлогом отказа от «риторики конфронтации» с соседями и оправдывается необходимостью строить прочный мир. Добавив к этому атаки на ААЦ, «сворачивание» темы Геноцида, признание «устаревшими» Арарата и других ключевых символов, можно констатировать последовательный и системный «демонтаж» всей прежней «международной признанной истории» Армении и национальной идентичности армянского народа.

Проблема в том, что все эти уступки носят исключительно односторонний характер.

Азербайджан целенаправленно осваивает освободившееся «символическое поле». Многомиллиардные вложения направляются в продвижение концепции «Западного Азербайджана»: финансируются учебники, художественные и документальные фильмы, музыкальные проекты, медиаконтент на ключевых языках, оплачивается профессиональный лоббизм в западных столицах. Даже собственная Служба внешней разведки Армении в докладе о рисках на 2026 год фиксирует: после подписания Вашингтонской декларации 8 августа 2025 года количество публикаций по теме «Западного Азербайджана» выросло на 36%. Это означает не просто рост числа текстов, а расширение «доли рынка» азербайджанского нарратива в академической, медийной и политической среде.

Никаких встречных «инвестиций» в какие-либо собственные нарративы Армения не делает, добровольно соглашаясь тем самым на «символическую нищету» не просто «в моменте», а на поколения вперед. Она в инициативном порядке ликвидирует символы, институты и сюжетные линии, которые десятилетиями, столетиями и даже тысячелетиями определяли ее субъектность в глазах диаспоры, международных союзников, экономических партнеров и нейтральных наблюдателей.

Взамен она открывает свой «символический рынок» для чужих, зачастую откровенно враждебных нарративов. Турция и Азербайджан входят в эту нишу с понятными собственными задачами, вполне конкретными целями (типа «великого возвращения в Западный Азербайджан») и иным порядком цифр — государственными бюджетами, специализированной инфраструктурой (фонды, телеканалы, think tank’и, культурные центры), продуманной стратегией и политической волей.

Экономика «Западного Азербайджана»

Все сказанное позволяет сформулировать нам следующие выводы.

Первое. Текущие экономические «достижения» правительства Пашиняна в значительной мере обусловлены удачной внешней конъюнктурой, а не реальной и последовательной работой. Они имеют неустойчивый и неуправляемый характер и могут быть разрушены так же легко, как и «получены». Заметная часть собственных обещаний правительства не выполнена, многие «красивые цифры» не имеют под собой прочной основы.

Второе. Реальный экономический курс правительства Пашиняна- это не балансирование между Востоком и Западом и не «многовекторность». Это последовательный демонтаж связей с Россией и ЕАЭС без наличия эквивалентной замены. Экономические потери от этого демонтажа уже ощутимы. В будущем они могут стать катастрофическими.

Третье. Ни один из заявленных «западных» партнеров не предлагает Армении собственно симметричного партнерства. Европейские деньги - кредиты и гранты с политическими условиями. Американские проекты обслуживают американские интересы. Азербайджанский и турецкий капитал - инструмент политического влияния. Совокупный эффект - не суверенная диверсификация, а замена «одной зависимости» на несколько существенно более невыгодных.

Четвертое. Субъектность в ключевых сферах утрачивается системно: в энергетике - через интеграцию с Турцией и Азербайджаном, в транспорте - через вытеснение РЖД, в атомной сфере - через отказ от Росатома в пользу непроверенных технологий.

Пятое. Страна, лишенная суверенитета в экономике, энергетике, транспорте, перестает быть субъектом международных отношений. Она становится объектом управления со стороны тех, кто контролирует эти сферы. В армянском контексте - с учетом тиражируемой в Баку концепции «Западного Азербайджана» и открытых территориальных претензий — это не абстрактный риск, а вполне конкретная перспектива.