Рубен Сафрастян: «Эскалация конфликта в Иране, безусловно, несёт в себе большие риски для Закавказья» - Новости

О нынешних геополитических процессах на Ближнем Востоке в контексте войны США и Израиля против Ирана, возможных рисках для соседнего Закавказья, а также позиции России и Турции в интервью информационно-аналитическому порталу Dialogorg.ru размышляет известный тюрколог, востоковед, академик Национальной академии наук Республики Армения Рубен Сафрастян.

- Какие геополитические последствия может иметь война США и Израиля против Ирана с точки зрения переформатирования Переднеазиатского и Ближневосточного регионов? 

- Хотя война Соединённых Штатов и Израиля против Ирана сегодня находится на стадии перемирия и трудно предугадать дальнейшее развитие кризиса, можно утверждать, что Ближний Восток – а Иран в более широком понимании является частью этого региона – уже не будет прежним. Регион во многом непредсказуем и турбулентен и вступает в новый период своего развития. В каком направлении пойдёт переформатирование, о котором Вы говорите, трудно предугадать.

Сегодня мы являемся свидетелями попыток США и их союзника Израиля взять регион под свой контроль. С точки зрения великодержавной позиции они действуют вполне естественно. В период нынешнего президентского срока Трампа Вашингтон проводит политику под лозунгом «Сделаем Америку снова великой». Он неоднократно заявлял, что США должны сосредоточиться на внутриполитических вопросах. Тем не менее, очевидно, что Вашингтон пытается зарезервировать за собой роль великой державы, которая должна быть гегемоном в стратегически важных регионах мира. Именно с этой точки зрения можно объяснить нападение Соединённых Штатов при содействии Израиля на Иран.

- Объявленное двухнедельное перемирие в войне, по мнению многих аналитиков и наблюдателей, весьма хрупкое, и военные действия могут возобновиться в любой момент. Что естественно, поскольку стороны конфликта придерживаются, мягко говоря, противоположных позиций. Как Вы полагаете, перемирие – это тактическая пауза, которая даёт сторонам подготовиться к новой эскалации, или же реальное окончание конфликта?

 - Нынешнее перемирие следует квалифицировать как управляемую тактическую паузу, но отнюдь не как завершение конфликта. С первых дней войны очевидно одно принципиальное обстоятельство: Иран устоял. Это кардинально меняет переговорную диспозицию. Структурные противоречия между сторонами - ядерная программа, Ормузский пролив, ливанский театр военных действий - остаются. Переговоры в пакистанской столице пока не принесли результатов. Судьба самого перемирия остаётся неизвестной. 

Показательно и другое: Трамп публично заявил, что достижение сделки «не имеет для него принципиального значения», поскольку США, по его словам, «уже победили». Подобная риторика свидетельствует не о силе позиции Вашингтона, а о её уязвимости. Как я неоднократно утверждал, мы живём в эпоху, когда международное право уступило место праву силы. Но и сила, как показал этот конфликт, имеет свои пределы, и переговорный тупик в Исламабаде это наглядно подтверждает.

- Возможен ли риск более масштабной войны на Ближнем Востоке, о которой предупреждают многие, в том числе генеральный секретарь ООН Антонио Гуттереш? 

- Да, подобный риск существует. Во-первых, война отнюдь не завершилась. К примеру, израильский премьер Нетаньяху на днях заявил, что «Военная кампания против Ирана не окончена – нам еще многое предстоит сделать». Во-вторых, Тегеран демонстрирует небывалую доселе стратегическую глубину, и у него есть довольно много возможностей не только защищать себя, но и непосредственно воздействовать на весь Ближний Восток. Поэтому я полагаю, что возможно такое развитие событий, когда военные действия в геополитическом смысле примут более широкий характер. Более того, не исключаю прямое вовлечение в масштабную войну и некоторых арабских государств Персидского залива. 

- Каковы причины того, что США и Израиль на сегодня не достигли своих целей в войне?

- Думаю, что Вашингтон и Тель-Авив не учли одно важное обстоятельство: цивилизационную глубину Ирана. Это – не Венесуэла или Ирак. Иран – одна из древнейших и великих цивилизаций, которая является серьёзным фактором в современном мире. США и Израиль оценивали возможности потенциала вооружённых сил Ирана с точки зрения общеизвестных методов ведения боя и восприятия вооружённого потенциала. Для них стало неожиданностью, что Тегеран создал многоуровневую глубинную систему обороны. 

И вообще, складывается впечатление, что те же американцы многое другое не знали и не учли. Об этом, кстати, свидетельствуют недавние отставки среди высшего военного руководства США. Думаю, отставки будут иметь продолжение. И, по всей вероятности, дело может дойти до руководителей разведслужб.

- Может ли кризис вокруг Ирана стать предпосылкой возникновения зоны нестабильности на территории соседнего Закавказья и, в частности, что касается Армении?

- Эскалация конфликта в Иране, безусловно, несёт в себе большие риски для нашего региона, непосредственно примыкающего к Ближнему Востоку и Ирану. Эти риски можно квалифицировать как потенциальные. Конечно, не обязательно, чтобы они стали реальностью. Тем не менее, возможны экстремальные ситуации, к примеру, может случайно залететь какой-то снаряд, ракета или беспилотник, что может вызвать ответную реакцию, скажем, Азербайджана, который, как известно, имеет тесные отношения с главным врагом Ирана Израилем.

Есть ещё один вероятный вариант, который нежелателен для Армении. Не исключено, что на каком-то этапе конфликта США и Израиль начнут разыгрывать этническую карту и, в частности, фактор тюркоязычного населения на севере и северо-западе Ирана. Он может быть использован для дальнейшего ослабления этой страны. В подобном случае не исключаю также вероятности прямого вмешательства со стороны Турции и Азербайджана в приграничные с Арменией регионы Ирана. И, как следствие, – возникновение какого-то тюркоязычного квази-государственного образования, которое может представлять угрозу для Армении.

- Существует распространённое мнение, что конфликт вокруг Ирана непосредственно угрожает реализации проекта TRIPP – транспортного маршрута, который должен соединить западную часть Азербайджана с Нахиджеваном через территорию Армении. Ведь данный маршрут должен пройти вдоль южной границы Армении, в непосредственной близости от Ирана, а строить и управлять им будет консорциум во главе с США.

- TRIPP – крупный проект, связанный с огромными капиталовложениями. Как известно, капитал любит спокойствие. И если конфликт вокруг Ирана станет перманентным, а эскалация затронет северные и северо-западные тюркоязычные регионы страны, то это может отпугнуть капитал, что поставит под вопрос реализацию TRIPP в ближайшие годы.

Тем временем буквально на днях из сообщений американских СМИ со ссылкой на ереванские источники стало известно, что визит в Армению представителей американских компаний для изучения местности в рамках проекта TRIPP отложен из-за войны в Иране. 

- Война в Иране показала серьёзную военную и экономическую уязвимость Турции. В то же время у Анкары нет рычагов влияния на ход и, главное, исход конфликта, что однозначно уменьшает её региональную роль. Согласны ли Вы с подобным мнением?

- Безусловно. В то же время у Турции есть определённые возможности. Я уже отмечал, что, если в Иране активизируется тюркоязычный этнический фактор (наряду с курдским), и Анкара придёт к выводу, что ослабление этой страны достигла весьма серьёзного уровня, то не исключено введение турецких войск на иранскую территорию под предлогом создания буферной зоны. Наподобие того, как это не так давно произошло в Сирии. Тем не менее, на нынешнем этапе Турция заинтересована в сохранении территориальной целостности Ирана.

- Известно, что нефтяные доходы России вследствие войны в Персидском заливе намного увеличились и в апреле составляют более 9 млрд. долларов. Какие геоэкономические, а может, и геополитические дивиденды в сложившейся ситуации получает или может получить Москва?

- Россия в условиях войны в Персидском заливе получает дивиденды сразу в нескольких измерениях. В энергетическом измерении выигрыш носит структурный, а не конъюнктурный характер. Согласно некоторым подсчётам, только в течение ближайших месяцев дополнительные экспортные поступления превысят весь российский бюджетный дефицит 2025 года.

В геоэкономическом измерении принципиально важно закрепление России на азиатских рынках. Вне зависимости от исхода сегодняшнего перемирия Индия и Китай, эти два экономических гиганта, надолго сохранят опасения относительно возможного повторного закрытия Ормузского пролива. А это означает, что потребность в масштабных закупках российской нефти по-прежнему будет актуальной.

В геополитическом смысле срыв переговоров в Исламабаде лишь усиливает российские позиции, и вот почему. Пока США сосредоточены на иранском направлении, их способность одновременно поддерживать Украину, сдерживать Китай и управлять европейской безопасностью объективно снижается. Срыв переговоров означает продолжение конфликта, а значит, продолжение американского перенапряжения. Для Москвы это не просто передышка, а структурное облегчение стратегической нагрузки.

С другой стороны, из-за закрытия Ормузского пролива США были вынуждены смягчить давление на российский нефтяной экспорт. Тем самым Вашингтон невольно продемонстрировал: полная изоляция России нереализуема даже тогда, когда Москва находится под максимальным санкционным давлением. Таким образом, Москва не управляет этим кризисом, но умело использует создаваемое им трение в американской стратегической среде.